Форум Библиотека Методики Статьи Программы Тесты Термины Психология в лицах Размещение информации Контакты

Поиск

Оглавление


Главная - Статьи - Понятие «Личностная надежность» в гуманистической интерпретации

Понятие «Личностная надежность» в гуманистической интерпретации

В преподавании психолого-педагогических дисциплин в техническом университете желательно уделить внимание понятию «личностная надежность» – и в связи с его большим гуманитарным потенциалом, и ввиду его особой значимости для изучения функционирования существующих и для разработки новых антропотехнических систем.

1. Будем исходить из понимания личности как такого системного качества человеческого индивида, которое определяет характеристики последнего как одного из субъектов социального бытия. К числу важнейших характеристик этого рода принадлежит личностная надежность. Ее можно оценить вероятностью, с которой удается предсказать поведение данного человека по реализации отношений (в широком смысле слова), установившихся у него с другими участниками указанного бытия (индивидами, группами, организациями), а также с регулирующими это бытие нормами и идеалами.

Родственным рассматриваемому является понятие психологической устойчивости личности. Это качество определяют как способность последней «противостоять жизненным трудностям, неблагоприятному давлению обстоятельств, сохранять здоровье и работоспособность в различных ситуациях испытаний» [1, с. 29]. Разумеется, сопоставляемые понятия не идентичны. В то время как понятие психологической устойчивости в сугубо общепсихологическое (с существенным психофизиологическим аспектом), понятие личностной надежности включает также социально-психологический и этический аспекты. Можно сказать, что психологическая устойчивость служит необходимым условием личностной надежности но не достаточным. Безнравственный человек с хорошим физическим здоровьем, хорошо развитыми волей и интеллектом может успешно противостоять жизненным трудностям и т.п. и при этом быть ненадежным в своем социальном поведении, в отношениях с другими людьми.

2. Итак, понятие личностной надежности в приведенной выше трактовке предстает гуманитарным, этически нагруженным. Но можно усмотреть в надежности человеческого индивида и частный случай общего понятия надежности, особенно активно используемого в технических науках. Речь идет о надежности как одной из важнейших характеристик самых разнообразных средств деятельности  она отражает степень устойчивости их параметров, важных для реализации их функций (в частности, степень защищенности от сбоев и аварийных ситуаций). В этом смысле можно говорить и о надежности человеческих индивидов и групп как звеньев антропотехнических систем. Нередко именно звенья данного типа ограничивают общую надежность системы, что побуждает уделять повышенное внимание «человеческому фактору».

Недостаток такой трактовки надежности применительно к человеку состоит в том, что она сводит послед-него к роли средства деятельности, субъектами которой являются другие люди. Не учитывается, что работник на производстве – это не просто носитель некой функции в технологическом процессе, но личность, которая обладает определенной системой мотивов и целей и, руководствуясь ими, осуществляет в ходе производства свою деятельность, с которой  для надежного достижения успешного результата  деятельность организатора производства должна быть согласована.

Пренебрежение указанным обстоятельством может легко опрокинуть технократически ориентированные расчеты надежности. Если же не пренебрегать им, то надежность работника в рассматриваемом смысле предстает частным видом личностной надежности, как она охарактеризована выше. Ведь и здесь речь идет о том, можно ли рассчитывать на достаточную устойчивость работника в реализации отношений, в которые он вступил с регулирующими производство нормами (приняв их к исполнению), а также с организатором производства и с партнерами по труду. В любом случае поведение, степенью предсказуемости которого определяется личностная надежность,  это система поступков, т.е. действий, в которых «ведущее значение имеет сознательное отношение человека к другим людям, … к нормам общественной морали» [2, с. 537].

Вместе с тем, в зависимости от требований к результатам поступков индивида, от того, какие именно пара-метры этих результатов должны быть надежно предсказуемы, наиболее востребованными оказываются те или иные компоненты в структуре его деятельности. Соответственно, психологическая конкретизация общего требования предсказуемости поведения (а значит, личностной надежности) может быть весьма различна. В частности, это требование может преимущественно сосредоточиваться:

  • на уровне правильного выполнения четко описанных операций, как, например, при работе на конвейере;
  • на уровне успешного решения задач (их характер, уровни их сложности и проблемности в разных ситуа-циях весьма различны);
  • на уровне реализации определенных смыслов, связанных с отношением к конкретным людям (в частности, с испытываемыми к ним чувствами долга, любви, дружбы и др.), а также к социальным общностям, сферам деятельности, культурным и духовным ценностям.

Требование предсказуемости поведения, отнесенное к более высокому уровню его регуляции, может диалектически снимать аналогичное требование, касающееся ее более низкого (подчиненного) уровня. Так, напри-мер, талантливый изобретатель, проявляя «предсказуемую непредсказуемость», переосмысливает задачи, которые ставятся перед ним, и при этом достигает оригинальных результатов, наилучшим образом реализующих важные для него смыслы.

3. Рассматривая личностную надежность с гуманистических позиций, мы сталкиваемся со следующей про-блемой. Гуманистический подход ориентирован на всемерное поощрение личностной свободы. Возникает во-прос: в какой мере ее обретение совместимо с предсказуемостью поведения как сущностной характеристикой личностной надежности?

Отвечая на этот вопрос, обратим внимание на следующие моменты:

  • та личностная свобода, которую высоко ценят и становлению которой стремятся способствовать гуманистически ориентированные психологи и педагоги, неразрывно связана с ответственностью личности;
  • чем выше уровень личностной свободы индивида, тем в большей мере он выступает в социальных взаимодействиях не только как объект или средство чьей-то деятельности, но и как самостоятельный сознательный субъект деятельности собственной.

В этической сфере полноценная субъектность как цель, на которую ориентирован гуманистический подход, проявляется в достижении наиболее высокого  т.н. постконвенционального, по Л. Колбергу, уровня морально-го сознания (и соответствующего ему поведения). При переходе личности на этот уровень надежность ее пове-дения, оцениваемая по критерию соблюдения принятых той или иной группой моральных норм (конвенций), может понижаться (что вызывает негодование абсолютизирующих эти конвенции людей). Но достигается обогащенная надежность, личностная в полном смысле слова: сознательно избранный или самостоятельно сконструированный человеком принцип «будет обеспечивать согласованность его действий во всех ситуациях» [3, с. 12].

4. В п. 2 как наиболее высокий из уровней регуляции поведения, на которых обеспечивается его предсказуемость, указан уровень реализации различных смыслов. Но является ли этот уровень действительно наивысшим? Видимо, нет. Более высоким является уровень обретения (иногда в ходе нелегких поисков) и реализации уникального смысла своей жизни. По отношению к нему частные, отдельные смыслы, являвшиеся ранее основой «обязательств» личности, могут либо выступить (возможно, преобразовавшись) его гранями или гармоничными дополнениями, либо быть преодолены как несовместимые с ним, либо, несмотря на имеющие место противоречия, сохраняться, создавая напряжения в жизни личности.

Чтобы быть продуктивным, смысл жизни должен, будучи своеобразным откликом на актуальные нужды окружающего мира, вместе с тем соответствовать индивидуальности человека, прежде всего устойчивым, не поддающимся целенаправленному изменению чертам его личности [4]. Гуманистическая психология обращается ныне и к понятию судьбы, трактуя ее как системную характеристику жизненного пути человека, определяемую совместным действием внутренних и внешних детерминант, в минимальной степени зависящих от его воли [5]. Чем лучше человек уяснит себе свою судьбу, в этом понимании, и чем полнее согласует с ней смысл своей жизни, а с ним и свои поступки, тем, вообще говоря, гармоничнее и социально продуктивнее будет его жизнь.

В принципе нас не должно смущать то, что верность смыслу жизни может выражаться в поведении, кажущемся со стороны непоследовательным, и, таким образом, внешне отнюдь не похожем на феномены, обычно связываемые с понятием личностной надежности. В науке весьма часты ситуации, когда теоретическое осмысление и обобщение понятий (таких, например, как «число» или «множество» в математике) позволяет распространить их на объекты, не похожие на те, с которыми эти понятия связывались первоначально.

Тем не менее трактовка личностной надежности как верности смыслу жизни сопряжена с трудностями, прежде всего этического плана. Пусть наш герой разочаровался в какой-либо из ранее значимых для него ценностей и в ходе личностного развития «перерос» тот или иной из ранее важных для него смыслов. Всё это объяснимо и говорит, вероятно, в его пользу. Одна беда: «диалектически снятые» смыслы связывали его с живыми людьми, которые теперь вправе обвинять его в недостаточной надежности, а то и в предательстве.

Здесь не может быть легких решений. Для высокоразвитой личности чаще всего актуальна проблема выбора не «между добром и злом», а между разными ценностями, одновременно реализовать которые не удается. Впрочем, не следует пренебрегать теми возможностями, которые предоставляет в достижении такой реализации человеческое творчество, выступая «конструктивной альтернативой самому выбору» [6, с. 28]. Только существенно, чтобы это была именно конструктивная альтернатива, а не беспринципное шараханье от одного из взаимоисключающих вариантов к другому или их эклектическое смешение.

Литература:

  1. Куликов Л.В. Психогигиена личности: Основные понятия и проблемы. СПб., 2000.
  2. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946.
  3. Анцыферова Л.И. Связь морального сознания с нравственным поведением человека (по материалам исследований Лоуренса Колберга и его школы) // Психологический журнал. 1999. № 3. С. 5-17.
  4. Wilsz J. Znaczenie niekształtowalnych cech osobowości człowieka w procesie kształcenia przedzawodowego. Częstochowa, 1996.
  5. May R. Freedom and destiny.  New York, 1999.
  6. Кудрявцев В.Т. Выбор и надситуативность в творческом процессе: опыт логико-психологического анализа проблемы // Психологический журнал. 1997. № 1. С. 16-30.

Балл Г.А., Киев, Институт психологии им. Г.С.Костюка АПН Украины

 


Тэги:

Разработка - компания Мегаинфо