Notice: Undefined variable: category in /var/www/apd/data/www/apd.dn.ua/articles.php on line 30
Ассоциация психологов Донбасса
Форум Библиотека Методики Статьи Программы Тесты Термины Психология в лицах Размещение информации Контакты

Поиск

Оглавление


Главная - Статьи - О влиянии чувства собственности на мышление

О влиянии чувства собственности на мышление

УДК 159.955

 

О ВЛИЯНИИ ЧУВСТВА СОБСТВЕННОСТИ НА МЫШЛЕНИЕ

(К ПОСТАНОВКЕ ПРОБЛЕМЫ)

 

М.И. Яновский, Е.В. Чуканов 

В статье ставится проблема возможного влияния феномена собственности, отражаемой в аффективных и когнитивных психических структурах, на мышление. Дается феноменологический анализ чувства собственности. Выявлена сложность, комплексность его состава. Изложена гипотеза о связи чувства собственности с эгоцентрическим мышлением. Проанализированы возможные корреляции компонентов чувства собственности со свойствами эгоцентрического мышления по Ж. Пиаже, а также пра-логического мышления по Л. Леви-Брюлю. 

Ключевые слова: собственность, чувство собственности, эгоцентрическое мышление.

texno.top

 

Постановка проблемы

Феномен собственности как формы отношения человека к предметам – явление, изучаемое экономистами, юристами, социологами, философами и психологами (Карнышев и др., 2006; Чуканов, 2016а). В различные периоды истории, в разных обществах, менялась политико-идеологическая трактовка собственности – от признания ее святости и незыблемости как основы жизни личности и общества до демонизации как причины социальных конфликтов и моральной деградации человека. Собственность – один из значимых, эмоциогенных факторов жизни людей. Но в дискуссиях о ней и вокруг нее не хватает знаний и аналитического понимания ее природы, в частности, психологических основ данного явления, механизмов взаимосвязи с сознанием человека.

Данная статья – попытка построить, на теоретическом уровне, представление о возможных психологических механизмах и особенностях влияния собственности на мышление человека.

Психологически собственность – это такое отношение субъекта к объектам, при котором они переживаются как продолжение «Я»: «моё» – это нечто зависимое от моей воли (и не зависимое от чужой), подконтрольное мне. Собственность и чувство собственности, по представлениям исследователей, может выполнять ряд психологических функций: защита и стабилизация Я-концепции, регуляция межличностных и социальных отношений, формирование границы личного пространства и т. д. (Чуканов, 2016б). Тем не менее давно существует и вызывает споры вопрос: является ли владение собственностью естественной частью природы человека или это искусственный, «изобретенный» на определенном историческом этапе развития общества элемент жизнедеятельности индивида? Вопрос этот слишком обширен для данной статьи и выходит за рамки психологии. В данной же статье мы попытаемся наметить, на теоретическом уровне,

возможное понимание одного аспекта этого вопроса: существует ли связь между чувством собственности и структурными особенностями мировосприятия и, в частности, мышления? В трудах мыслителей XIX и XX веков данная проблема ставилась как возможность влияния частной собственности на сознание и мировоззрение людей. Вопрос этот обсуждался в различных аспектах, однако ответ на него искали в рамках какой-либо системы идеологических постулатов. Факт такого влияние принимали (или отвергали) как идеологему. Тогда как вполне возможна постановка этого вопроса как научной проблемы, как предмета для исследования.

Поскольку «внешние причины действуют через посредство внутренних условий» (Рубинштейн, 2003), влияние собственности мы возьмем как опосредованное отношением к собственности, т.е. отражением собственности в эмоциональной и когнитивной сфере в определенных чувствах и явных или неявных образах, некоторым специфическим сложным переживанием отношения субъекта к вещам. Предварительно заметим, что очевидно, что такие чувства и установки могут вызывать возмущения и деформации в когнитивной сфере. В рамках данной статьи мы абстрагируемся от разницы «частной» и «личной» собственности как отдельной проблемы, хотя, на наш взгляд, в частной собственности наиболее явно выражены черты собственности как таковой.

Феноменологические состав чувства собственности

Попробуем проанализировать чувство собственности феноменологически, с использованием некоторых приемов феноменологического (Улановский, 2012) и интроспективного (Кравков, 2015) исследования. Можно обратить внимание, что в чувстве собственности «усматривается» как определённое специфическое переживание отношения к объекту, так и переживание субъектом себя. При этом переживание отношения к объекту собственности амбивалентно. Оно содержит в себе некоторую властность к объекту, но также и бережность по отношению к нему. Если взять эти два чувства сами по себе и несколько их усилить, то можно их представить как агрессию и жалость. Чувство собственности – своего рода их соединение. Эти два, вроде бы несовместимые чувства, совмещаясь, создают внутренне напряженный, но за счет взаимной компенсации двух полюсов относительно устойчивый комплекс. Агрессия обеспечивает направленность на подавление (в пределе – на разрушение) объекта, а жалость к нему – на его сохранение. Компромисс между тем и другим – это и есть чувство собственности, в котором то и другое уравновешивается. Обратим внимание, что и агрессия, и жалость – переживания, адресованные к объекту.

С другой стороны, чувство собственности – это определенное изменение переживания субъектом самого себя. В чувстве собственности есть переживание своей причастности чему-то, какой-то силе, мощи. С

другой стороны, в чувстве собственности присутствует уверенность в самом себе как субъекте и в своем личном праве – самоутверждение. Чувство причастности находит опору сознания вовне (в то, чему субъект причастен: «капитал», «имение», земельный участок и т.д.), самоутверждение – это центрирование субъекта на самом себе как центре силы как бы в противовес другим. В чувстве собственности есть и то и другое во взаимосвязи: самоутверждение, основанное на причастности чему-то. Но это означает и определенное отчуждение субъекта от самого себя подлинного, реального, – при одновременной возможности быть своего рода проводником, «глашатаем» некой внешней силы (потенциально, в развитой форме, эта позиция эволюционирует в мессианизм, закрытую от рефлексии «одержимость» каким-либо желанием или идеей).

Таким образом, собственность субъективно переживается как две пары оппозиций: агрессия-жалость и причастность-самоутверждение.

Обратим внимание, что из того, что чувство собственности трансформирует отношения и к объекту, и к субъекту, следует, что оно, возможно, вносит разрыв с реальностью, причем как внешней, так и внутренней. Действительно, агрессия, жалость, а также причастность-самоутверждение (потенциально вместе составляющие мессианизм) практически совпадают с известной моделью позиций в системе «игровых» (т.е. неподлинных, создающих виртуализированную реальность) отношений – «Преследователь», «Жертва» и «Спасатель» (Karpman, 1968; Іванов и др., 2012):

агрессия → «Преследователь»;

жалость → «Жертва»;

мессианизм (причастность + самоутверждение) → «Спасатель».

Несмотря на, казалось бы, сугубо юридический (а-психологический) характер феномена собственности, соответствие его компонентов трем позициям «Драматического треугольника» неслучайно. «Драматический треугольник», на наш взгляд, – форма реализации человеческой эмоциональности как сложной, поляризованной системы (Іванов и др., 2012). Конфликты вокруг собственности как раз связаны с сильными и полярными эмоциями и описываются в терминах, насыщенных эмоциональными коннотациями: «грабитель», «жертва», «защитник» и т.п. Вероятно, юридическая форма в данном случае возникла как рамка, ограничивающая и в какой-то степени упорядочивающая сферу «драматических страстей».

Три позиции «Драматического треугольника» С. Карпмана являются основой «игр» как форм «паразитарных поведенческих структур в системе социальных взаимоотношений и взаимодействий» (там же, с. 36). Но если «игры» есть некоторая виртуализация реальности взаимоотношений и взаимодействий, и они могут быть заложены как в своем источнике – среди прочих вариантов – в самом чувстве собственности, то можем ли мы предполагать, что, соответственно, и само чувство собственности виртуализирует реальность? Попробуем развить ответ на этот вопрос на теоретическом уровне.

Чувство собственности, эгоцентризм и эгоцентрическое мышление

Через чувство собственности «Я» как бы входит в реальность этого мира, самоутверждается в нем. Исследования онтогенеза чувства собственности согласуются с этим. Чувство собственности появляется после кризиса 3-х лет, когда ребенок начинает осознавать свое «Я» (Карнышев и др., 2006).

Следует обратить внимание, что агрессия-жалость, «упакованные» в чувстве собственности, лишают субъекта возможности сущностного контакта с объектом или сущностного познания его. Равно как искусственные причастность-самоутверждение личности за счет обезличенных, но ценных форм представленности своего «Я» лишают субъекта доступа к самому себе какой он есть. Поэтому здесь возникает двойное отчуждение: от объекта и от самого себя («моё» заменяет и «Я», и мир, объективную реальность). Отчуждение это неизбежно должно выражаться в погружении в некую виртуальную реальность, заменяющую реальность подлинную.

Действительно, ребенок, у которого появляется чувство собственности (3-7 лет), как бы живет в своем мире, который возникает благодаря эгоцентрическому мировосприятию. Эгоцентрическое мышление и восприятие изучил и описал Ж. Пиаже (Пиаже, 2008).

Принцип развития, в одном из аспектов, состоит в том, чтобы внимательно изучать начальные этапы формирования какого-либо явления в силу того, что в них заложены в еще не замаскированной форме будущие свойства этого явления. Значит, возрастной период, когда рождается и делает первые шаги чувство собственности, содержит в себе в явной форме то, что уходит в тень в последующих возрастах. Кроме того, само чувство собственности – не является ли формой эгоцентризма по своему содержанию? В чувстве собственности, как и в эгоцентризме (в обычном его понимании, по Пиаже), эго в мире собственника является безусловным центром, априорной отправной точкой. Пиаже в качестве ключевого свойства операций эгоцентрического мышления называет необратимость – отсутствие возможности обратной симметричной операции по отношению к совершённой, т. е. асимметрия системы возможных мыслительных операций: некоторые априори приоритетнее других. Асимметрия – и в чувстве собственности: присвоение, как действие в пользу собственности, априори предпочтительнее отдавания (которое наносит ущерб собственности), «моё» приоритетнее «чужого».

Итак, индуцирование чувством собственности искажений в мышлении по типу эгоцентрического мышления возможно.

Пиаже описывает целый список особенностей эгоцентрического мышления:

  • синкретизм
  • нечувствительность к противоречиям
  • интеллектуальный реализм
  • феноменализм
  • а-рефлексивность
  • партиципация
  • артифициализм
  • непроницаемость для опыта (там же)

 

Наметим некоторые сопоставления.

Синкретизм – это соединение в один образ, понятие или суждение элементов, внутренне разнородных, даже несоединимых, что возможно еще и благодаря нечувствительности к противоречиям (пример – известное шуточное выражение: «копать от забора до обеда»). Эгоцентрические понятия и суждения могут представлять собой нагромождения бессвязных элементов. Но феномен собственности основывается на аналогичном наращивании субъекта вещами, как бы усилении его присваиваемыми элементами, качество и сущность которых при этом теряет самостоятельное значение. Значит, собственность («богатство», «капитал») – это как бы материализованный синкретизм. Можно полагать, что из чувства собственности мир структурирован так же синкретично, как это характерно для структур эгоцентрического мышления. Но тогда, вероятно, при довлении чувства собственности в сознании человека воспроизводится эта особенность мышления.

Синкретизм – причина нарушений логики, в частности замены логических и каузальных мыслительных цепочек ассоциациями по подобию или по смежности (например: «если ты рассказал плохую новость, то значит ты причина этой новости»). Синкретизм делает невозможным отделение существенного от несущественного, иерархизацию элементов какой-либо информации по значимости. Поэтому синкретизм обуславливает феноменализм – зацикливание на изменчивых и обманчивых внешних видимостях при игнорировании сути. Ясно, что такое сознание не может игнорировать внешнюю эффектность объекта, его «товарный вид». Пиаже отмечал, что синкретизм и нечувствительность к противоречиям обусловлены а-рефлексивностью, т. е. неумением выйти за рамки центрированности на эго-позиции и посмотреть на свои действия (в т.ч. интеллектуальные) со стороны. Очевидно, чувство собственности может выступать препятствием покидания своей эго-позиции, быть своего рода эго-ловушкой.

А-рефлексивность обуславливает, по Пиаже, и так называемый интеллектуальный реализм: неразличение ментальных процессов и реальности, своих фантазий и реальных событий (например: «мне понятно

то, что я сказал; значит всем это понятно»). Вполне резонно полагать, что чувство собственности может мешать отказу от своих (понятных) мыслей и образов в пользу «чужой», холодной (и непонятной) реальности: своё приоритетнее.

Возможным последствием такого неразличения субъективного и объективного может быть появление в восприятии вещей свойства магичности, приписывание вещам особой «силы», валентности, «магнетизма». Такого рода явление иногда называют фетишизмом. Действительно, фетишизм нередко сопровождает чувство собственности.

Здесь возникает вопрос о возможности сопоставления характеристик мировосприятия, определяемых чувством собственности, со свойствами магического мышления. Л. Леви-Брюль, описавший последнее как пралогическое (до-логическое) мышление, действительно давал ему сходные характеристики: синкретизм, нечувствительность к противоречиям, феноменализм и т.д. Сам Пиаже считал, что эгоцентрическое мышление имеет структуру, в значительной мере близкую к пралогическому (Леви-Брюль, 1994). Обратим внимание, что Леви-Брюль выделял как главное свойство пралогического мышления «партиципацию». Партиципация – невидимая причастность вещей друг другу, участие друг в друге. Не является ли чувство собственности разновидностью партиципации как причастность субъекта предметам своей собственности, и как их причастность субъекту?

Партиципация в многочисленных примерах, приводимых Леви-Брюлем в работе «Сверхъестественное в первобытном мышлении» (там же), ярко выражается в способности предметов замещать друг друга, становиться на место другого предмета. Выше мы говорили, что чувство собственности можно рассматривать как соединение агрессии с жалостью к предмету собственности, что дает отчуждение от сути, от качеств предмета, замещает его обезличенным образом. И здесь открывается способность предмета собственности быть заместителем ответственности субъекта-владельца, т. е. как бы «козлом отпущения». Это делается через приписывание предмету своей воли, которая делает возможным сделать его «виноватым», т. е. переложить на него ответственность. Приписывание предметам своей воли свойственно и эгоцентрическому мышлению, и Пиаже назвал это артифициализмом. Артифициализм делает возможным вменить в вину неодушевленным (или просто сторонним) предметам какие-либо злые (или добрые) умыслы и действия.

Мышление, использующее артифициализм в понимании реальности как норму, в малой или большой степени приобретают качество, которое в психопатологии называют паранойяльностью. Вместо поиска и анализа объективных процессов в мире оно настроено на поиск и раскрытие (разоблачение) за любым событием чьей-то злой или доброй воли. В пралогическом магическом мышлении это норма. Но, вероятно, и чувство

собственности обуславливает определенную склонность к артифициализму, следовательно, в той или иной степени – к паранойяльности.

Таким образом, на теоретическом уровне есть основания говорить о влиянии чувства собственности на особенности мышления человека. Это влияние может состоять в понижении уровня реалистичности, логичности и связности, рефлексивности мышления, в формировании элементов виртуальной (квази-магической) реальности, в которой такое мышление замыкается (делается нечувствительным к противоречиям и опыту).

Данную статью можно рассматривать как постановку проблемы. Мера и сам факт влияния чувства собственности на мышление могут быть эмпирически проверены. В перспективе вопрос, обсуждаемый нами, можно несколько расширить: возможно ли вообще (и если возможно, то как) индуцирование эгоцентрического и/или пралогического мышления у взрослого человека? Могут ли фактором такого индуцирования выступать также СМИ, определенные идеологические системы (в частности, принимающие частную собственность как фундамент общества), секты?

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Карнышев А.Д., Бурменко Т.Д., Иванова Е.А. Человек и собственность: Учебное пособие. Иркутск: БГУЭП, 2006. 349 с.

Кравков С.В. Отрывки из книги С.В. Кравкова «Самонаблюдение» // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. 2015. №3 С. 57–64.

Леви-Брюль, Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. М.: Педагогика-Пресс, 1994. 608 с.

Пиаже, Ж. Речь и мышление ребенка. М.: Римис, 2008. 416 с.

Реджиненси, Л. О статусе логики в теории Пиаже // Международный журнал социальных наук. 2005. № 51. C. 115–131.

Рубинштейн С. Л. Бытие и сознание. Человек и мир. С.-Пб.: Питер, 2003. С. 172.

Улановский А.М. Феноменологическая психология: качественные исследования и работа с переживанием. М.: Смысл, 2012. 264 с.

Чуканов Е. В. Обзор философско-психологических концепций феномена собственности // Вестник Кемеровского государственного университета. 2016а. № 4. С. 199–205.

Чуканов Е. В. Формирование отношения к собственности в процессе социализации личности // Ученые записки Российского государственного социального университета. 2016б. Т. 15. № 3 (136). С. 30–37.

Іванов К.М., Якушкін О.І., Яновський М.I. «Драматичний чотирикутник» як форма реалізації людської емоційності // Соціальна психологія. 2012. № 4. С. 36–45 (на рус. языке: URL: http://apd.dn.ua/articles/00089.html)

Karpman, S. (1968). Fairy Tales and Script Drama Analysis // Transactional Analysis Bulletin, vol. 7, no. 26, pp. 39–43 (В рус. переводе В. Шумилова и В. Кононова: URL: http://www.transactional-analysis.ru/script/200-fairytales).

 

ON IMPACT OF FEELINGS OF PROPERTY ON THINKING

(PROBLEM STATEMENT)

 

M. I. Yanovsky, E. V. Chukanov

The article raises the problem of the possible impact of the phenomenon of property, reflected in affective and cognitive mental structures in thinking. Presents a phenomenological analysis of feelings of property. Revealed the complexity, the complexity of its composition. A hypothesis about the relationship of a feelings of property with egocentric thinking. Analyzed potential correlation of components of a feelings of property with the properties of egocentric thinking by J. Piaget, as well as great-logical thinking, according to L. Lévy-Bruhl.

Keywords: property, feelings of property, egocentric thinking.


Тэги: Яновский Михаил Иванович 

Разработка - компания Мегаинфо