Форум Библиотека Методики Статьи Программы Тесты Термины Психология в лицах Размещение информации Контакты

Поиск

Оглавление


Августин

Августин Блаженный (Аврелий Августин, лат. Aurelius Sanctus Augustinus) (13 ноября 354, Тагаст, Нумидия (ныне Суюк-Ахрас, близ Аннабы, Алжир) – 28 августа 430, Гиппон Регий, Сев. Африка (также вблизи совр. Аннабы)) – крупнейший представитель латинской патристики, одна из ключевых фигур в истории европейской философии и теологии.

Августин происходил из небогатой провинциальной семьи и в молодости испытал влияние матери-христианки Моники, но долгое время сохранял религиозную индифферентность. Получив образование в Мадавре и Карфагене, избрал карьеру профессионального ритора (с 374). Увлечения большого города не обошли его стороной: с горечью он вспоминает о кутежах, которыми предавался со своими сверстниками. Беспорядочные связи вскоре сменились конкубинатом с любимой женщиной, хотя союз их и не был освящен законом и церковью. В кон. 370-х гг. пережил увлечение манихейством, а в нач. 380-х – скептицизмом. В 383 переехал в Рим, а вскоре получил место ритора в Милане, где познакомился с епископом Амвросием (Амвросий Медиоланский) и начал изучать сочинения неоплатоников и послания апостола Павла. Весной 387 принял крещение. В 388 вернулся в Северную Африку; с 391 – пресвитер, а с 395 вплоть до смерти – епископ г. Гиппон Регий.

Многоплановое наследие Августина, одно из самых значительных в истории патристики (ок. 100 трактатов, несколько сот писем и проповедей, частью весьма обширных), сравнительно хорошо сохранилось. В творчестве Августина можно выделить 3 основных периода.

Для 1 периода (386-395) характерны сильное влияние античной (преим. неоплатонической) догматики, отвлеченная рассудочность и высокий статус рационального: философские "диалоги" ("Против академиков", "О порядке", "Монологи", "О свободном решении" и др.), цикл антиманихейских трактатов и др.

2 период (395-410) отмечен преобладанием экзегетической и религиозно-церковной проблематики: "О кн. Бытия", цикл толкований к посланиям апостола Павла, ряд моральных трактатов и "Исповедь", подводящая первые итоги духовного развития Августина; антиманихейские трактаты уступают место антидонатистским.

В 3 период (410-430) его занимают в первую очередь вопросы сотворения мира и проблемы эсхатологии: цикл антипелагианских трактатов и во многом итоговое сочинение "О Граде Божьем"; критический обзор собственных сочинений в "Пересмотрах". Некоторые важнейшие трактаты писались с перерывами многие годы: "О христианской науке" (396-426), "О Троице" (399-419).

Учение Августина органично соединяет высокую теологию Востока с углубленным вниманием Запада к психологии и антропологии. Один их крупнейших представителей христианского неплатонизма (платоники "ближе всех к нам" – De Civ.D. VIII 5), Августин со своим небывалым доселе интересом к человеческой личности и человеческой истории выступает родоначальником европейского "субъектоцентрического" и исторического сознания. Далекий от строгого систематизма, он объединяет в идее христианского индивидуума четыре основные группы проблем: онто-теологию, психологическую антропо-гносеологию, моральную психологию и, наконец, их мистико-эсхатологическую проекцию – историческую тео-антропологию "Града"; их внешним обрамлением служат экзегетика и герменевтика.

Онто-теология Августина отдает дань традиционному для христианского неоплатонизма примату бытия перед сознанием: неизменное, самотождественное и вечное благо, бытие Божье – исходная высшая реальность (vere summeque est – De lib. arb. II 15,39) для индивидуального сознания, превышающая понятие субстанции и прочие категории (De trin. V 1,2; VII 5,8). Но разум вынужден прибегать к ним, чтобы помыслить Бога или как запредельный свет, или как высшую субстанцию, средоточие вечных идей-парадигм (De div.qu. 83, 46,2), – хотя полное познание Бога невозможно. Абсолютная Индивидуальность (Persona Dei – De Trin. III 10,19) – субстанциальное единство "персон"-ипостасей (una essentia vel substantia, tres autem personae – ib. V 9,10). Субстанциальность изменчивых вещей определяется причастностью высшему бытию и характеризуется формой как совокупностью существенных качеств (Ер. 11,3; De Civ. D. XII 25). Материя – некачественный субстрат, способный приобретать форму (Conf. XII 28; XIII 2).

Онто-теология Августина находит развитие в антропологии и гносеологии. Человеческая индивидуальность, субстанциальная по причастности Абсолюту, структурно изоморфна ему. Человек как "идеальный" субъект представляет собой единство трех "ипостасей" – ума, воли и памяти, – т. е. сочетание авторефлексивной интенциональности и "субъективно-исторической" объемности индивидуального сознания. Ум сам на себя обращает направленность воли (intentionem voluntatis – De Trin. X 9,12), т. е. всегда себя сознает, всегда желает и помнит: "Ведь я помню о том, что имею память, ум и волю; и понимаю, что я понимаю, желаю и помню; и желаю, чтобы я имел волю, понимал и помнил" (De Trin. X 11,18 cp. IX 4,4; X 3,5; De lib. arb. III 3,6 сл.). Это структурное единство гарантирует психологическую самотождественность всякого конкретно-эмпирического "я" – "след таинственного единства" (Conf. I 20,31). Однако, говоря о субъекте психологии и гносеологии, Августин сочетает с традиционной онто-центрической позицией принципиально иной ход мысли, неведомый ни античности, ни предшествующей патристике. Сомнение не всесильно, ибо психологический факт сомнения свидетельствует о существовании сомневающегося субъекта. Тезис: "Я сомневаюсь (или: я ошибаюсь), следовательно, я существую" (De lib. arb. II 3,7; Sol. II 1,1; De ver. rel. 39,73; De Trin. X 10,14; De Civ. D. XI 26), не получивший у Августина (в отличие от Декарта) универсального методологического статуса, призван, тем не менее, обосновать существование самого сознания, а тем самым – достоверность высшего бытия, объективность и несомненность истины. Сохраняя свой абсолютный масштаб, Бог обретает контр-масштаб в человеческом сознании. Для разума непосредственно очевидно его собственное существование: ум, воля и память, или быть, знать и хотеть" (Conf. XIII 11,12), являются такой же предельной данностью, как и бытие Божье. Логический приоритет самопознания (которое, однако, принципиально возможно лишь в силу причастности к высшему бытию), а следовательно, и психологической интроспекции, объясняется тем, что познающий субъект занимает центральное положение между низшей (чувственной) и высшей (умопостигаемой) сферами, не будучи полностью подобен первой и адекватен второй: чувственное он "поднимает" до себя, к умопостигаемому возвышается путем умозрения под высшим водительством. Путь познания – восхождение ведомого верой разума к Богу, – имеет низшую ступень, чувственное восприятие (Бог познается и через творения – De Trin. XV 6,10). Восприятия упорядочиваются "внутренним чувством" (sensus interior – De lib. arb. II 3,8 сл.), первичной инстанцией самооценки и психологической интроспекции. Знание о чувственных вещах возникает в результате рефлексии разума (mens, ratio, intellectus) над чувственными данными. Кульминация познания – мистическое прикосновение к высшей истине (вариант неоплатонической "иллюминации"), просветление умопостигаемым светом, в равной мере интеллектуальное и моральное (De Trin. VIII 3,4; De Civ.D. XI 21). Так соединяются две цели познания, "Бог и душа" (Sol. I 2,7):"Возвратись в себя – истина обитает во внутреннем человеке" (De ver. rel. 39,72). Поэтому особую важность для Августина приобрела проблема времени – внутреннего (переживание "перетекания" времени) и внешнего (объективное время как мера становления, возникающая вместе с веществом и пространством – Conf. XI 4 сл.).

В области морально-психологических проблем, которые Августин сводил к двум основным вопросам: каким должен быть человек и насколько это в его силах, – взгляды Августина претерпели значительную эволюцию. В произведениях первого периода ("О свободном решении" и др.) разрабатывалась классическая теодицея, основанная на идее рационалистически и эстетически понимаемого мирового порядка. Видимое несовершенство является частью мировой гармонии и свидетельствует о принципиальной "благости" всего сущего: "Всякая природа, которая может стать хуже, хороша" (De lib. arb. III 13,36). Бог не отвечает за зло, которое является лишь отсутствием субстанции (блага), и носит моральный характер: единственным источником зла является злая воля. Чтобы мораль была возможна, субъект должен быть свободен от внешней (в т. ч. сверхъестественной) причинности и способен выбирать между добром и злом. Моральность состоит в следовании нравственному долгу: сама идея о нравственном законе выступает как достаточный мотив (хотя содержание закона имеет богооткровенный характер). В сер. 390-х гг. эта схема переживает кризис под влиянием растущего внимания Августин к психологии морального выбора. В "Исповеди" он описывает тончайшую динамику интимно-духовных процессов (к которой античные и предшествующие христианские авторы были гораздо менее внимательны), приходя к выводу, что человек, "великая бездна", слишком слаб, чтобы самостоятельно преодолеть зло в самом себе. Параллельно на основе изучения посланий апостола Павла у Августина начинает складываться концепция предопределения; она достигает завершения в антипелагианских трактатах 3 периода ("О благодати и свободном решении", "О предопределении святых" и др.) и приводит Августина к окончательному разрыву с этическим рационализмом. После грехопадения Адама люди способны творить благо лишь с помощью благодати, которая несоизмерима с заслугами и дается тому, кто избран и предопределен к спасению. Основания такого предпочтения непостижимы: в справедливость высших решений можно только верить. Тем самым Августин бесповоротно утверждает примат веры над разумом: мы не можем знать всего, во что верим (De praed. sanct. 2). "Уверуй, чтобы уразуметь" (Serm. XLIII 3,4) – кредо зрелого и позднего творчества Августин

Его кульминацией является эсхатология и историческая тео-антропология трактата "О Граде Божьем", вводящая в философский обиход идеи морального прогресса и линейного исторического времени."Град земной" и "Град Небесный" – символическое выражение двух видов "любви", борьбы эгоистических ("любовь к себе вплоть до пренебрежения Богом") и моральных ("любовь к Богу вплоть до забвения себя" – XIV 28) мотивов. Моральную историю человечества Августин начинает с грехопадения Адама и рассматривает как поступательное движение к обретаемому в благодати нравственному совершенству, состоянию "невозможности грешить" (XXII 30). Цель истории свершится не на земле: земные государства – "разбойничьи шайки" (IV 4), необходимые лишь в условиях человеческой греховности. Сообщество праведных и будет тем Градом, который не от мира сего.

Экзегетика и герменевтика Августина развивает традиции Александрийской школы, рассматривая текст Писания как совокупность "знаков", имеющих теологическое, историческое и моральное значение. Способы их истолкования (в т. ч. с помощью свободных наук) – тема трактата "О христианской науке", обширных комментариев на кн. Бытия и трех заключительных книг "Исповеди".

Августин создал целостное (хотя и не оформленное систематически) учение, которое на тысячу лет стало образцом для мыслителей Запада и до сих пор конкурирует с томизмом, находя приверженцев среди католических богословов. Концепция предопределения постужила вдохновляющей основой для протестантизма Лютера и Кальвина, а персоналистские религиозно-психологические мотивы составили другую линию влияния, ведущую через Паскаля к Кьеркегору и экзистенциализму.

В православии Августин – блаженный, католической же церковью он канонизирован как святой.

Разработка - компания Мегаинфо