Форум Библиотека Методики Статьи Программы Тесты Термины Психология в лицах Размещение информации Контакты

Поиск

Оглавление


Фрейд Зигмунд

Фрейд (Freud) Зигмунд (6.05.1856, Фрайберг, Австро-Венгрия – 23.09.1939, Хэмпстед, близ Лондона, Англия) – австрийский врач и психолог. Основоположник психоанализа. Родился в Чехии; профессор Венского университета (с 1902). С захватом Австрии фашистами был выслан – после уплаты выкупа, выдачи склада его книг и дипломатического вмешательства Ф. Рузвельта (в 1933 в Берлине нацисты сожгли книги 3. Фрейда).

В школьные годы под влиянием натурфилософии И. В. Гете увлекся естествознанием. В Венском университете его взгляды формировались под воздействием позитивизма и механицизма; 3. Фрейд перевел на немецкий язык Дж. С. Милля. С 1876 по 1882 работал в лаборатории физиологии животных у последователя Г. Гельмгольца Э. Брюкке, трактовавшего физиологию как универсальную науку о человеке. Энергетические построения школы Г. Гельмгольца, впоследствии перенесенные 3. Фрейдом на область психологии, легли в основу его учения о психодинамике. В 1882 он обратился к врачебной практике. В 1889, изучая свойства кокаина, 3. Фрейд выдвинул идею местной анестезии. Уже в работе "Об афазии" выступил против решающей роли локализации отдельных мозговых центров, выдвинув на первый план динамические и генетические подходы к изучению функций мозга.

Система воззрений 3. Фрейда, сформировавшаяся в тот период на основе "физиологического материализма", оказывалась в противоречии с его дальнейшими построениями в области психологии, однако теоретически им не пересматривалась. Так, в статье "Бессознательное" (1915) 3. Фрейд выразил сожаление по поводу того, что нельзя "вывести локализацию психических процессов или мыслить об идеях как об отложениях в нервных клетках". Однако он не оставлял надежды, что "со временем" психологическое объяснение заменится физиологическим. И тем не менее вразрез с этими утверждениями 3. Фрейд выдвинул принцип автономности психической сферы.

Стимулом к разработке психологической концепции послужили для 3. Фрейда опыты Ж. Шарко и И. Бернхайма по гипнотическому лечению неврозов и наблюдения венского врача И. Брейера (случай Анны О.). Исходя из этих опытов, 3. Фрейд и И. Брейер разработали катартический метод лечения неврозов, основанный на вскрытии с помощью гипноза бессознательных психических травм. (Позднее 3. Фрейд перешел от гипноза к методу свободных ассоциаций, что легло в основу техники психоанализа.) Новый метод позволил установить феномен психического сопротивления пациента раскрытию вытесненных воспоминаний и существование внугрипсихического фактора – цензуры, лежащего в основе вытеснения, что уже намечало подход к структуре психического аппарата, динамике отношения бессознательной сферы с сознанием. В 1894 появилась статья 3. Фрейда "Защитные невропсихозы", содержавшая основу его психологической концепции, а в следующем году – совместная с И. Брейером книга о психических механизмах истерии. Значение этих работ вышло далеко за рамки психотерапии.

На явлении истерической конверсии была продемонстрирована обратная зависимость физических симптомов от эмоций, способность психических сил внедряться в биологические структуры. Неврозы получали истолкование не обычных заболеваний, а скорее порождений общечеловеческих конфликтов и жизненных трудностей, принявших лишь более острые, клинические формы. Впервые было введено понятие о смысле симптома и его роли в психической динамике: энергия влечений, для которой блокированы нормальные выходы, находит окольные пути выражения в патологических формах; на первый план выступают не физиологические, но экспрессивные и символические функции симптомов, невроз же в конечном счете был увязан с проблемой самовыражения личности и нарушения ее идентичности. Все это явилось антитезой положения механистической медицины о больном как безличном носителе симптомов.

По-новому была поставлена и проблема памяти. 3. Фрейд выдвинул идею о существовании ложных воспоминаний как заместителей забытых реальностей. В более широком плане была выявлена связь заболевания с прошлым пациента, часто с событиями раннего детства (связь заболевания с прошедшими стадиями развития утверждалась уже в так называемой психологии народов М. Лацаруса и во французской психиатрии – у Т. А. Рибо и П. Жане). Согласно 3. Фрейду, в неврозе прошлое более активно, чем настоящее, и выступает как патогенная сила: "невротики страдают от воспоминаний" как непреодоленного прошлого. Механизм возникновения искаженных воплощений и жизненных впечатлений показан в работе 3. Фрейда "Толкование сновидений" (М., 1913).

Исходя из анализа сновидения, 3. Фрейд формирует основной, по его мнению, принцип конфликтное™ психического механизма. Конфликт между бессознательной сферой и сознанием приводит к компромиссным образованиям, которые несут на себе печать двойственности, совмещая в себе вытеснение примитивных антисоциальных влечений с их символическим удовлетворением. Такие механизмы, согласно 3. Фрейду, заявляют о себе везде, где ослабевает контроль сознания. Сновидения – это не только "королевские ворота в бессознательное", но и связующее звено между нормой и патологией, это "неврозы нормального человека", выполняющие прежде всего защитные функции.

Утверждение неограниченных способностей рационального истолкования связано у 3. Фрейда с трактовкой иррациональных защитных образований (сновидений или симптомов) как вторичного результата направленного искажения мотивов. Сама бессмыслица служит раскрытию смысла: "невозможно высказать бессмысленную бессмыслицу". Иррациональные образования нуждаются лишь в интерпретации, переводе на "язык науки" путем снятия искажений, замещений и других видов деформации, через нахождение их "интеллектуального эквивалента". Это достигается, однако, разрушением визуальной символической структуры сновидения (не получившей у 3. Фрейда никакого объяснения), которая переводится в словесную форму.

Изучение снов позволило 3. Фрейду установить существование новой формы патологии (психопатологии коммуникаций), куда он относил случаи ошибок речи, письма, памяти и значительную часть несчастных случаев (так называемая парапрактика). Об этом он писал, в частности, в книге "Психопатология обыденной жизни" (М., 1910) – наиболее признанной при жизни из всех работ

3. Фрейда. В любом из таких ошибочных действий он находил выражение того же основного конфликта, который ведет и к образованию снов. Они – результат ослабления или прорыва в защитных действиях нашего сознательного Я и некоторого проникновения в сознание вытесненных желании и импульсов.

Сходный механизм он нашел в образовании острот и метафоричных выражений "Остроумие и его отношение к бессознательному" (М., 1925), хотя и с существенным отличием: в этом случае само сознательное Я временно снимает свои защитные операции, что стимулирует переход на дологический ("первичный", по терминологии 3. Фрейда) тип мышления, присущий бессознательному.

Позднее 3. Фрейд, и особенно его последователи, стали находить идентичную внутреннюю структуру в фантазиях и возникающих на их основе мифах и произведениях художественного творчества, для объяснения которых они начали применять методы, разработанные при анализе снов (Фрейд 3. Бред и сны в "Градиве" Иенсена. М., 1912; Абрагам К. Сон и миф. М., 1912 и др.), однако при этом они исключали феномен эстетического как не поддающийся анализу. Само сопоставление таких различных явлений, как патологические симптомы, сны и явления культурного творчества, на основе их функциональной общности послужило одним из источников современного структурного анализа.

Новым этапом в развитии учения 3. Фрейда явилась его теория психосексуального развития индивида ("Три статьи о теории полового влечения". М., 1911; переизд. под названием "Очерки по психологии сексуальности". М., 1923). Согласно этой теории, сексуальность, как и все инстинкты, существует с момента рождения, проходя в своем развитии ряд этапов, по отношению к которым сексуальность в обычном понимании есть конечный результат сложного развития. Причем каждая стадия, по 3. Фрейду, может давать свои патологические альтернативы.

3. Фрейд отводил сексуальности особое место в своей теории, так как считал ее основным связующим звеном между психической и соматической сферами, а также – в силу присущей сексуальным влечениям особой способности к трансформации – порождающей наиболее богатую психодинамику. В отличие от стремления к самосохранению, которое не может отвергаться без прямой угрозы для жизни, сексуальные влечения не требуют постоянной связи со своим объектом, способным легко замещаться другим, несексуальным объектом в процессе сублимации.

Введя это понятие, 3. Фрейд приписал низшим влечениям способность к трансформациям, однако в рамках своей теории он не мог объяснить факта реального восхождения влечений к высшему уровню (которого его концепция не предусматривала). Фактически сублимация выступала лишь замещением влечений, их суррогатом или иллюзией, которой и оказывается в таком случае вся культура. Не случайно 3. Фрейд характеризовал культуру, построенную на сублимации, как "спиритуализацию нищеты", где "мудрость" и "совершенство" враждебны "счастью", и называл сексуальность "ахиллесовой пятой" цивилизации. В частности, одним из мифов культуры 3. Фрейд считал представления о ребенке как свободном от конфликтов асексуальном существе. Однако в отличие от романтических критиков культуры он не идеализировал и природного человека с его влечениями.

Проблемы культуры 3. Фрейд специально рассматривал в сочинении "Тотем и табу" (М., 1923), в котором он отошел от непосредственных психологических наблюдений и обратился к основным вопросам психологии культуры". Методологической предпосылкой для его конструкции послужил филогенетический закон Э. Геккеля, без должного основания распространенный 3. Фрейдом и на область психологии. Все построение 3. Фрейда по своей структуре приближается к мифу. В его теории-мифе (направленной против либерально-оптимистических взглядов на цивилизацию) "первым актом истории" объявлено преступление, получившее конкретную форму – убийство отца или группового лидера первобытной орды его сыновьями-соперниками. Но в силу закона амбивалентности влечений (для 3. Фрейда предпосылки возможности культуры заложены в самой природе) за этим следует раскаяние, усиленное наступившими раздорами и хаосом. Итогом явилось подавление инстинктов, начало их сублимации и рождение религии (убитый отец символически воскресает в образе зверя-тотема, на которого переносятся амбивалентные чувства к реальному отцу), а также зарождение социальности, основанной на общности "чувства вины". "Творческое чувство вины", обращенная вовнутрь агрессивность явились мощным генератором сублимации. В силу того же геккелевского закона агрессивные импульсы ребенка или фантазии невротиков 3. Фрейд объявил далеким повторением действий древнего человека (некое подобие вечного возвращения), а иррационализм бессознательного – выражением иррационализма истории. Но теперь 3. Фрейд должен был пересмотреть свое учение (о бессознательном), введя понятие массового (коллективного) бессознательного, сохраняющего реликты первобытного человека (правда, это понятие не получило у него, в отличие от К. Г. Юнга, дальнейшей разработки). В начале 20-х годов 3. Фрейд начал пересмотр своих прежних взглядов на строение психического аппарата и так называемой структурной теории личности. Основное понятие конфликта здесь усложнилось, оно уже не отождествлялось с конфликтом между рациональным сознанием и иррациональным бессознательным. Сознательное Я (Ego) выступило своего рода полем борьбы двух объективных сил, исходящих из биологической сферы влечений (Id – Оно) и установок общества, внутрипсихическим представителем которых является Свсрх-Я (Super-Ego). Вслед за Платоном ("Государство") 3. Фрейд сравнивал Я со всадником, который должен управлять существом более сильным, чем он сам ("Я и Оно". Л., 1924). Однако если у Платона разум был источником моральных идей, то у 3. Фрейда Сверх-Я (Super-Ego) и его производное – совесть как орудие подчинения индивида обществу могут быть таким же чуждым и опасным для рационального Я (Ego), как и импульсы Оно (Id). Вместе с тем в истории индивида Сверх-Я (Super-Ego) выступает как наследник Эдипова комплекса, г. е. того же конфликта между досублиматорной (природной) и сублиматорной (индивидуальной) фазами существования. Объявив сознательное Я центральной, интегрирующей частью личности, 3. Фрейд в рамках своей теории не смог объяснить, как оно вообще может выполнять эту роль.

В одной из поздних работ ("Психология масс и анализ человеческого Я". М., 1925) 3. Фрейд обратился к явлениям массовой психологии, в основном к вопросу о природе социальных связей. Теории, объясняющие общественную связь общностью интересов, он отверг как слишком "поверхностные" и "утилитарные", как и теории "духа толпы" и массового гипноза (И. Бернхайм), поскольку интересы, согласно 3. Фрейду, – лишь рационализация более глубоко лежащих влечений. Первичным феноменом социальной психологии выступает, по его мнению, бессознательное уподобление (идентификация) групповому лидеру, которое строится по модели отношения с отцом и другими первыми детскими авторитетами. Сама общность, таким образом, оказывается чем-то вторичным по отношению к индивиду, складываясь из множества отдельных идентификаций. Но при этом сам индивид может регрессировать до соответствующего такой идентификации инфантильного (младенческого) уровня, приобретая черты психического мазохизма, жажду раствориться в группе. Для того чтобы стать массовой силой, принцип или идея должны быть персонифицированы в личности, но чем сильнее идентификация, тем интенсивнее порождаемые ею процессы десублимации и регресса, что определяло в целом пессимистические взгляды 3. Фрейда на возможности цивилизации. Тем не менее роль лидера, согласно 3. Фрейду, предполагает такое самосознание, которое сходно по своей структуре с параноическим бредом. Вот почему, по его мнению, в этой роли с особым успехом могут выступать патологические личности. Общественная жизнь в такой интерпретации обретала формы массовой патологии ("Калигула" – работа ученика 3. Фрейда Т. Сакса, 1924). Эта теория предвосхищала черты социальной психологии, характерные для фашистских режимов.

Из сочинений 3. Фрейда 20-х и 30-х годов некоторые имеют итоговый характер ("Новые вводные лекции в психоанализ", 1933; "Очерк психоанализа", 1938), другие же, как, скажем, "Будущность одной иллюзии". М.-Л., 1930, памфлет против религии "Моисей и монотеизм", 1939) имеют весьма отдаленное отношение к психологии. В тот период у 3. Фрейда появлялись иногда головокружительные философско-мифологические построения, в которых он уже не стремился опереться на какие-либо клинические или иные данные. Так, он "мифологизировал" свое учение о влечениях, сводя его к вечной борьбе двух мировых сил – Эроса и Танатоса, т.е. влечения к жизни и к смерти. На тот период времени пришлась и наибольшая известность 3. Фрейда, хотя и тогда он не получил официального признания со стороны академической науки.

Учение 3. Фрейда проделало довольно необычный путь от одного из специфических видов терапии до общей психологической теории. Однако такое превращение стало возможным лишь потому, что в нем с самого начала заключалась скрытая концепция психического как целостной и автономной области. Это сделало возможным и переход к психотерапии неврозов (намеченный уже у Ж. Шарко) взамен прежних чисто соматических методов. Самопроникновение в область недоступных прежде механизмов мотивации привело 3. Фрейда (при обычной переоценке значения новых открытий) к утверждению решающего значения бессознательных, иррациональных влечений для всей душевной жизни. Это сразу же сблизило 3. Фрейда с иррационализмом XIX в., восходящим к А. Шопенгауэру и ранним романтикам.

Однако сложность вопроса о философских истоках учения 3. Фрейда заключается в том, что исходный "философской матрицей" у него явились принципы естественно-научного эмпиризма и позитивизма. В "лучших" традициях позитивизма 3. Фрейд постоянно настаивал на чисто эмпирическом характере своего учения. Само занятие философией он называл непростительной растратой интеллектуальных сил.

Подобная позиция позволяла оставлять без освещения ряд основных теоретических положений, например, таких, как природа психического или определение понятия сексуальности, которое все более отождествлялось с психическим вообще, хотя и не мешала выдвигать новые теоретические конструкции, казавшиеся 3. Фрейду лишь естественным дополнением "медицинской эмпирики". Позиция 3. Фрейда оказалась весьма близкой к философии жизни и иррационализму, но их объединению существенно мешала специфическая, терапевтическая позиция 3. Фрейда. Целью же психотерапии у него являлось господство сознания над хаосом слепых влечений.

3. Фрейд и его последователи нередко утверждали, что они только расширили сферу научного познания, дав рациональное объяснение таким явлениям, как сновидения или симптомы душевных болезней, которые прежде наука была не в силах объяснить и предпочитала игнорировать. Однако противоречие в самом задании – дать строго детерминистическое, рациональное истолкование иррационального – обычно не замечалось. Все это открывало возможность для истолкования учения 3. Фрейда как новой, углубленной формы рационализма или гуманизма, особенно в определенных кругах европейской интеллигенции (Т. Манн, С. Цвейг и др., особенно, например, доклад Т. Манна "Фрейд и будущее", 1936).

Противоречивость в системе 3. Фрейда сказалась и в том, что рядом с положением о господстве в человеке иррациональных начал ("наше Я – не хозяин в своем собственном доме") он выдвигал истолкование психической жизни как постоянной борьбы сознательного и бессознательного начал. Более того, само бессознательное выступало у него как итог действий рационального Я, изгоняющих влечения низшего порядка из сферы сознания (бесознателъное как сумма вытеснении). В системе психотерапии 3. Фрейда сознательное Я выступало активным и организующим началом личности, хотя это трудно совместить с выведением сознательных факторов из иррациональных и слепых "подземных" истоков, с истолкованием сознательных мотивов как иллюзии или самообмана.

Не случайны поэтому расхождения 3. Фрейда даже с ближайшими последователями (А. Адлером, К. Г. Юнгом, О. Ранком и др.) и то, что впоследствии учение 3. Фрейда распалось на ряд, по существу, враждебных друг другу направлений и школ. Но не менее знаменательно и то, что борьба вокруг наследия 3. Фрейда не потеряла своей остроты и через сто лет, что его учение оказалось притягательным для самых разных идеалистических и позитивистских концепций. Об этом свидетельствуют многочисленные попытки интерпретации его учения в духе экзистенциализма, операционализма, протестантской теологии (П. Тиллих, Р. Нибур), попытки представить 3. Фрейда идеологом "демократического социализма" и реформизма (Э. Фромм), соединить 3. Фрейда с культурологией О. Шпенглера (Р. Бенедикт), с американской позитивистской социологией (Т. Парсонс) и др.

Разработка - компания Мегаинфо